Италия во второй половине XVII и в XVIII в.


Италия во второй половине XVII и в XVIII в.

Иноземное владычество

Феодальная реакция, начавшаяся в Италии в XVI столетии, продолжалась в течение всего XVII и частично даже в XVIII в. Задолго до рассматриваемого периода Италия утратила торговое первенство в Европе. Одновременно происходило резкое сокращенно промышленной деятельности даже в таких крупных центрах, как Флоренция, Венеция, Милан. Тяжелое положение политически раздробленной, экономически разобщенной страны усугублялось тяготевшим над народом иностранным владычеством и почти непрерывными войнами, происходившими на территории Италии. Всю вторую половину XVII в. не прекращались вооруженные столкновения итальянских государей между собой. Войны Франции против Габсбургов тоже велись главным образом в Италии. В это же время Венеция напрягала последние силы, чтобы защитить от турок остатки своих владений в Восточном Средиземноморье (главным образом остров Крит).

Особенно сильно пострадала Италия во время войны за Испанское наследство (1701—1713), когда она сделалась ареной кровавых битв между франко-испанскими и австрийскими войсками. Кто бы ни выходил из этих сражений победителем, все равно на итальянские города налагались контрибуции, а крестьяне подвергались ограблению. Итальянские государи, интригуя и присоединяясь то к одному, то к другому из воюющих лагерей, навлекали новые бедствия на беззащитные деревни и города. Только Савойская династия в Пьемонте, которая своевременно перешла на сторону антифранцузской коалиции, извлекла для себя из войны некоторые выгоды, получив остров Сицилию.

В 1713 г. война за Испанское наследство окончилась победой антифранцузской коалиции. Испанцы и французы были изгнаны с Апеннинского полуострова. Раздробленная и разоренная Италия не сумела, однако, использовать их поражение, чтобы освободиться от чужеземного господства. По Раштаттскому миру 1714 г. бывшие испанские владения в Италии (Неаполитанское королевство, Миланское герцогство, часть Тосканы и остров Сардиния), а с ними и господство на полуострове перешли к Австрии.

Одно иностранное иго сменилось другим. Теперь уже австрийские Габсбурги, владея торговыми путями Северной Италии и портами Южной, хозяйничали на полуострове. Непосредственно подчинив себе одни районы Италии и контролируя другие, они жестоко обирали трудящиеся массы.

Испанские Бурбоны не желали, однако, примириться с потерей своих итальянских владений. Уже в 1717 г. они захватили остров Сардинию, а в следующем году — Сицилию. Вынужденные уйти оттуда по настоянию европейских держав, они в последующие десятилетия неоднократно вторгались на полуостров. Войны между Бурбонами и австрийскими Габсбургами, то затихая, то разгораясь, шли на территории Италии почти беспрерывно вплоть до 1748 г.

С последним этапом этой борьбы — так называемой войной за Австрийское наследство — связан один из замечательных эпизодов истории Италии в XVIII в. — изгнание австрийцев из Генуи.

В 1746 г. австрийское войско подступило к Генуе. Местный патрициат и правительство, не решаясь сопротивляться, покорно открыли перед ним городские ворота. Австрийцы обложили город громадной контрибуцией, грабили горожан, чинили над ними насилия и издевательства. Предание гласит, что сигнал к восстанию подал двенадцатилетний мальчик Валила, первым бросивший камень в австрийского офицера. Портовые грузчики, уличные торговцы, ремесленные подмастерья взялись за оружие; город покрылся баррикадами. Но городская знать послала депутацию к австрийскому командованию, чтобы заверить его в своей непричастности к событиям. Восставшие силой захватили оружие из городского арсенала. Окрестные крестьяне присоединились к ним, и на шестой день кровопролитных боев австрийцы были изгнаны из Генуи. Предпринятая ими осада города также закончилась неудачей. Встретив ожесточенное сопротивление осажденных и опасаясь нападения расположенных в Провансе франко-испанских войск, австрийцы вынуждены были отступить.

Независимость Генуэзской республики была спасена. Но удержать власть в своих руках рабочий люд и ремесленники не сумели. Созданное народом в дни восстания временное правительство существовало всего несколько дней и добровольно уступило место дожу и патрицианскому сенату.

По условиям Ахейского мирного договора 1748 г. испанские Бурбоны лишь в ничтожной степени вернули себе в Италии былое влияние. На Юге было возрождено независимое Королевство обеих Сицилии (Неаполь п Сицилия) во главе с Карлом III, сыном испанского короля Филиппа V, отказавшимся от своих прав на испанский престол. Но на севере полуострова утвердилось австрийское господство. Ломбардия вошла непосредственно в состав австрийских владений, на тосканский престол был посажен один из членов Габсбургского дома. Положение и границы прочих итальянских государств существенно не изменились. Италия и после Ахенского мира по-прежнему была конгломератом небольших государств, большей частью зависевших от Австрии или Испании, и оставалась беззащитной перед ляпом иностранных интриг и агрессии.

Аграрный строй и положение крестьянства

Экономика Италии пришла за это время в глубочайший упадок. Иностранные нашествия и внутренние усобицы разоряли страну, разрушая ее промышленность и сельское хозяйство. К середине XVIII столетия Италия, в городах которой некогда впервые зародился капитализм, все еще представляла собой в основном аграрную страну, где земля находилась преимущественно в руках духовенства и дворян. В Северной Италии им принадлежало около двух третей всех обрабатываемых земель, в Центральной и Южной — до девяти десятых. Некоторые из феодальных поместий на Юге были так велики, что путешественнику требовалось более двух дней, чтобы их объехать; население таких латифундий исчислялось десятками тысяч.

Уровень сельского хозяйства был крайне низок, техника его примитивна. Принадлежавшие землевладельцам стада бродячих овец, переходя с участка на участок, портили крестьянские нивы. Многие земли были заброшены; Италии не хватало своего хлеба, и значительная часть потребляемого ею зерна ввозилась из-за границы.

Владельцы поместий не заботились о рациональной организации сельского хозяйства. Многие аристократы, живя в больших городах, никогда даже не видели земель, с которых они получали ежегодный доход. Дворянские земли обычно сдавались мелкими участками в аренду испольщикам (mezzadria). Последние были в полной зависимости от своих сеньоров. Они должны были не только отдавать землевладельцу в уплату за аренду половину, а то и две трети урожая, но и работать на его полях и нести множество феодальных повинностей. Сеньор взимал с крестьян всевозможные поборы — за право держать кур, свиней, за право убоя скота, даже за право вымести мусор из своего жилища. Только сеньору принадлежало право рыбной ловли, охоты, солеварения, использования воды из рек и горных потоков для орошения полей.

Крестьяне должны были оказывать сеньору разнообразные услуги. Их хозяйственная свобода была ограничена. В Южной Италии, например, крестьяне не могли приступить к уборке своего урожая раньше, чем не уберут хлеб на полях сеньора; вплоть до 1759 г. только сеньору они могли продавать свой урожай. Кроме этого, крестьяне рще должны были нести на себе основную тяжесть государственных налогов и уплачивать церковную десятину.

В Южной Италии, где феодальные порядки были наиболее живучи и сильны, общее количество всевозможных поборов, повинностей, налогов, лежавших на крестьянах, исчислялось, по утверждению исследователей, сотнями. В некоторых местностях Королевства обеих Сицилии и Тосканы сохранились остатки крепостной зависимости: здесь имелись категории крестьян, прикрепленных к земле и караемых за попытку бегства от сеньора пожизненным тюремным заключением. Впрочем, даже и там, где крестьяне считались свободными людьми, землевладельцы сохраняли немало феодальных прав на личность крестьянина, в частности право суда. В их поместьях были тюрьмы, отряды вооруженных наемников, иногда даже собственная артиллерия. Они вершили суд и расправу, приговаривая за малейшие проступки к порке, штрафам, заключению в тюрьму.

Все это приводило к частым крестьянским восстаниям и другим актам сопротивления эксплуатации. В середине XVII в. несколько лет велась под религиозными лозунгами крестьянская война в Савойе (так называемая вальденская ересь). В 1674—1676 гг. происходило большое восстание в Сицилии. Многие крестьяне, спасаясь от сеньориального гнета и иноземных войск, покидали насиженные места и уходили горными тропами во Францию, Австрию, Швейцарию. Многие скрывались в горах и лесах и занимались разбоем на больших дорогах. По всей Италии бродили толпы нищих.

Торговля и промышленность

Итальянские государства были не в силах использовать преимущества своего выгодного географического положения на путях торговли Северной и Центральной Европы с Левантом. Ни у Венеции, ни у Генуи, ни у Королевства обеих Сицилии уже не было достаточно сил, чтобы обеспечить безопасность морских путей. На Средиземном море хозяйничали, захватывая торговые суда и грабя прибрежные селения, турецкие и берберийские (североафриканские) пираты. На рынках Восточного Средиземноморья, где ранее господствовали итальянские купцы, их постепенно вытеснили торговые фирмы более развитых стран Западной Европы.

В самой Италии задавленные поборами крестьяне почти не имели возможности покупать промышленные изделия. Внутренние таможенные пошлины чуть ли не вдвое увеличивали стоимость товара. Таможенные заставы отделяли не только одно итальянское государство от другого, но и город от города, а иногда и приход от прихода. В одной только Южной Италии было 367 таких застав — 122 государственных и 245 частных. Проезжие торговцы уплачивали здесь таможенные пошлины через каждые несколько километров, а в самом Неаполе — при перевозке товара из квартала в квартал.

Ко всему этому присоединялись трудности, связанные с отсутствием хороших дорог, единых мер веса и длины, единой денежной системы, феодальная пестрота законодательства, при которой одни законы действовали, например, в Пизе, другие — в Сиене, третьи — во Флоренции. Губительное действие оказывали многочисленные торговые монополии, продажу которых итальянские государи обратили в постоянный источник своих доходов.

При таких условиях процесс образования единого национального рынка, сделавший в ряде других стран Европы значительные успехи именно в XVI—XVII вв., был в Италии сильно задержан.

В тяжелых условиях находилась и промышленность. Специальные статуты регламентировали качество, стандарт, процесс производства товаров. Цеховые корпорации с их придирчивым требованием, чтобы все однородные производства работали «одинаково», со своей стороны затрудняли технический прогресс. Итальянская промышленность задыхалась в условиях политической раздробленности и от феодальной регламентации. Еще уцелели отдельные крупные предприятия, но уже давно не было в промышленных кварталах Венеции, Генуи, Флоренции, Милана кипучего оживления былых времен. На юге полуострова заглохли старинные неаполитанские промыслы.

Ремесленные формы производства снова стали повсеместно господствовать в промышленности, но и ремесло находилось в упадке. Только те его отрасли, которые производили изделия роскоши, были обеспечены покупателями из среды придворной знати и духовенства.

В начале XVII столетия в Милане вырабатывалось 15 тыс. кусков шерсти в год, в 1640 г.— только 3 тыс., а в 1700 г.— не более 1 тыс. В Кремоне в XVI в. было 5 тыс. ткацких станков, к 1749 г. их осталось всего 60; ее население сократилось почти в четыре раза. Промышленная жизнь замирала, рабочие эмигрировали. Современники писали о волках, забредавших зимой на улицы города, о змеях, заползавших в покинутые дома.

Привилегированные сословия

Печать феодальной реакции лежала на всех областях общественной, политической и культурной жизни страны. Общество было разделено сословными перегородками. Духовенство и дворянство — «привилегированные» — были освобождены от уплаты налогов государству. Только дворяне могли занимать высшие должности в армии и видные посты в государственном аппарате. В некоторых итальянских государствах для дворян существовали особые суды и особые законы, в других — судьям прямо предписывалось при определении наказания учитывать сословную принадлежность обвиняемого. Ремесленник, совершивший преступление, посылался пожизненно на галеры, а дворянин отделывался ничтожным наказанием. Даже одежда привилегированных была особая — из бархата и шелка, и в туринском королевском театре, например, они одни имели право сидеть в ложах, в то время как остальные горожане должны были с непокрытыми головами стоять в партере.

Духовенство, владевшее обширными землями и громадными богатствами (в Тоскане, например, его доходы превышали доходы государства в 4 раза) и пользовавшееся покровительством римского папы, было особенно влиятельно. Страна была полна священников, монахов, иезуитов. Монтескье, посетивший Италию, писал, что здесь достаточно повернуть голову, чтобы увидеть священника или монаха. В Папской области им принадлежала вся полнота власти, в других государствах Италии они нередко держали в своих руках тайные нити управления. Однако в среде духовного сословия существовали глубокие различия: если прелаты — князья церкви — не уступали своим богатством и влиянием крупнейшим светским феодалам, то бедные сельские священники по своему образу жизни мало чем отличались от крестьян, а часть городского клира уже была связана с буржуазными элементами итальянского общества.

Развитие капиталистических отношений во второй половине XVIII в.

Во второй половине XVTTI в. Италия пользовалась благами продолжительного мира. Страна стала понемногу оправляться от разорения. Начинается возрождение экономики и культуры. В эти годы увеличивается население, оживают обезлюдевшие деревни и города, вырастает спрос на сельскохозяйственные продукты, а вместе с тем и доход землевладельца. Предприимчивые буржуа начинают вкладывать свои капиталы в сельское хозяйство, придавая ему предпринимательский характер.

Феодальные ограничения, действовавшие в Италии, — законы о майорате, о неотчуждаемости дворянских поместий и другие — затрудняли приобретение земель буржуазией. Капиталистическим предпринимателям приходилось в большинстве случаев довольствоваться ролью крупных арендаторов. В Южной Италии, где феодальный уклад еще был в значительной мере нетронут и сельское хозяйство носило в основном натуральный характер, горожане-арендаторы превращались в посредников между феодалом и крестьянами, которым они сдавали от себя арендованную у владельца поместья землю. Здесь их появление не изменило феодального характера сельского хозяйства и лишь ухудшило положение крестьян, которым приходилось теперь удовлетворять аппетиты не только феодала, но и посредника — буржуа.

В Северной и частично в Средней Италии сельское хозяйство в связи с ростом городов и повышением спроса на сельскохозяйственную продукцию приобретает товарный характер. Натуральная арендная плата все более вытесняется денежной. В Пьемонте, Ломбардии, Тоскане во второй половине XVIII в. осушаются болота, проводятся ирригационные работы, расширяются посевные площади. Особенно широкие размеры распашка пустовавших земель приняла в Северной Италии.

Стремясь увеличить свои доходы, землевладельцы и крупные арендаторы сгоняют со своих земель крестьян-издольщиков и организуют крупные фермы капиталистического типа, в которых используется труд батраков. Такие фермы получили наиболее широкое распространение в плодородной долине По, где система искусственного орошения благоприятствовала организации крупных хозяйств. Здесь поднимался уровень агротехники, заметно увеличивались урожаи; именно здесь, в Ломбардии, ранее всего начали складываться сельскохозяйственная буржуазия и сельскохозяйственный пролетариат.

Таким образом, проникновение капитализма в сельское хозяйство Италии во второй половине XVIII в. достигло заметных успехов. В связи с этим цена на землю возросла, и арендная плата увеличилась почти вдвое.

Среди крупных землевладельцев и буржуазных арендаторов Севера заметно в это время стремление к агротехническим нововведениям. В городах издаются сельскохозяйственные журналы, брошюры, книги, ведутся дискуссии по отдельным вопросам агрономии. Возникают сельскохозяйственные академии, стремящиеся внедрить в Италии последние новинки агротехники. В некоторых наиболее передовых районах устарелая система севооборота, основанная на оставлении части земли под паром, заменяется более передовой, многопольной системой, а на иных капиталистических фермах делаются даже попытки внедрения усовершенствованных сельскохозяйственных орудий. Иностранцы, посещавшие в это время Северную Италию, отмечали достигнутый прогресс. Известный английский агроном и путешественник Артур Юнг, побывавший здесь в 90-х годах XVIII столетия, одобрительно отзывался об ирригационных сооружениях Ломбардии и прекрасно обработанных полях Пьемонта.

Перемены коснулись и промышленности. Она еще сохраняла в основном свой ремесленный и деревенский характер и в Южной Италии по-прежнему находилась в глубоком упадке, но в Северной и Средней Италии уже наметился подъем: росло число ремесленников в городах и селах, возродилась специализация отдельных районов в производстве тканей, металлических изделий, бумаги, стекла и т. п. В Милане количество шелкоткацких станков увеличилось за вторую половину XVIII в. с 500 до 1400.

Одновременно в Ломбардии, Пьемонте и Тоскане изменяется и организация промышленного производства: преобладающей формой, особенно в текстильной промышленности, становится рассеянная мануфактура. Растет также число мануфактур в керамическом, бумагоделательном, металлургическом производствах. В деревнях в них работали главным образом женщины и подростки, в городах — разорившиеся ремесленники. К концу XVIII в. в Северной Италии уже насчитывались и десятки централизованных мануфактур. В Пьемонте это были шелкопрядильни, на которых работало по 70—100, иногда до 120 рабочих. В Милане, выгодно расположенном на скрещении торговых путей и издавна являвшемся крупнейшим торговым и ремесленным центром страны, возникли и такие капиталистические предприятия, где под одной крышей работало по 300 и даже 400 человек; около них группировалось множество надомников, выполнявших отдельные операции. Крупные централизованные мануфактуры появились и в других городах Ломбардии, а также в Пьемонте и Тоскане. На процветавшей фарфоровой мануфактуре близ Флоренции было занято несколько сот рабочих. Рабочие крупных мануфактур набирались обычно из рядов внецеховых ремесленников; квалифицированных рабочих привлекали также из-за границы. Итальянские государи поощряли создание крупных мануфактур. В 1752 г. в Турине под покровительством Карла Эммануила I было образовано Пьемонтское королевское общество для производства и торговли шелком, обладавшее значительным для того времени капиталом — в 600 тыс. лир.

Развитие крупной промышленности тормозилось, однако, еще сохранявшейся системой внутренних таможенных пошлин и придирчивой правительственной регламентацией; ее рост задерживался также узостью внутреннего рынка и феодальной раздробленностью страны. Вследствие всего этого промышленность еще долго оставалась на уровне ремесла и рассеянной мануфактуры.

Тем не менее распространение, хотя и слабое, предприятий капиталистического типа повлекло за собой важные сдвиги в различных областях общественной жизни. Существенные изменения произошли в составе итальянской буржуазии. Наряду с откупщиками налогов, сборщиками податей, чья деятельность была крепко связана со старым феодальным строем, теперь все большее влияние приобретают дельцы нового типа. В городах Северной Италии, особенно в Милане, уже образовалась довольно значительная прослойка торгово-промышленной буржуазии. Еще не обладая значительными капиталами, эти дельцы создавали торговые и промышленные компании. Все же большинство крупных предприятий Северной Италии было основано в эти десятилетия либо на средства самих правительств, либо на иностранные капиталы.

Значительные слои итальянского дворянства были также охвачены жаждой стяжательства. Увеличение спроса на сельскохозяйственную продукцию побуждало землевладельцев все чаще наведываться в свои поместья и применять агротехнические нововведения для повышения их доходности. Некоторые дворяне вкладывали свои капиталы и в промышленность, заводили в своих поместьях мануфактуры. Начался — и на севере Италии шел довольно быстрыми темпами — процесс обуржуазиваем части итальянского дворянства.

Рост народного недовольства

Однако народные массы мало выиграли от экономического оживления в Италии второй половины XVIII в. Правда, крестьянские поля уже более не вытаптывались, как во время войны, и посевы не сжигались; крестьяне и ремесленники смогли, наконец, вздохнуть свободней, а некоторые сумели даже превратиться в зажиточных фермеров и мануфактуристов. Но развитие капитализма в условиях еще очень сильных пережитков феодализма было чрезвычайно мучительным для народных масс.

Подъем промышленной и торговой деятельности вызвал рост цен на сельскохозяйственные продукты, особенно на хлеб, а стало быть, и падение реальной заработной платы. В городах ремесленники, не выдерживая конкуренции с мануфактурой, запутывались в долгах, теряли хозяйственную самостоятельность, становились мануфактурными рабочими. На селе шел процесс исчезновения мелкого крестьянского землевладения. В Пьемонте и Ломбардии согнанные с земли крестьяне-арендаторы превращались в батраков. В Южной Италии крупные землевладельцы захватывали общинные угодья, на которых крестьяне издавна пользовались правом выпаса скота, сбора хвороста и т. д. Испольщики должны были отдавать землевладельцу все большую часть урожая.

Артур Юнг, наблюдавший жизнь крестьян в разных областях Италии, находил наиболее благополучным положение испольщиков Тосканы. Они питались пшеничным хлебом, пили молодое вино, а раз в неделю ели даже и мясо. Но в Ломбардии крестьяне питались кукурузой и считали себя счастливыми, когда у них был хлеб. В Южной Италии, а также в Сардинии и Сицилии в деревнях варили похлебку из диких трав и, чтобы не платить сеньору за помол, ели вместо хлеба подсушенные на очаге зерна. Босые, в заплатанных рубахах из самодельной ткани, крестьяне ютились со своим скотом в продымленных, темных лачугах, и лишь самые богатые могли поставить в своей хижине загородку, которая отделяла людей от скота. «В Сардинии, — писал Юнг, — есть несчастное крестьянское племя, которое живет в хижинах без очага и с дырою для выхода дыма вместо трубы». Итальянские крестьяне часто болели, рано умирали.

Пролетариата в современном смысле слова в стране еще не было. В городах скоплялась пестрая масса городского плебса, ремесленных подмастерьев, надомников, поденных рабочих. В деревенских мануфактурах работали в свободное от полевых работ время крестьяне. Нос развитием капитализма в долине По началось формирование кадров сельскохозяйственных рабочих, а в промышленных центрах Севера — рабочих централизованных мануфактур.

В городах, в грязных и сырых помещениях ремесленных мастерских и централизованных мануфактур рабочий день длился от утренней зари до вечерней зари, а иногда и за полночь. По жизненному уровню рабочие мало отличались от беднейшего крестьянства.

Пролетаризация масс шла так быстро, что обгоняла спрос на рабочую силу; росла безработица, гнавшая и городских рабочих и деревенских батраков на чужбину — в Швейцарию, Францию, Германию, где они искали сезонную работу.

Бедствия народных масс особенно возрастали в годы недорода. Каждые несколько лет то одно, то другое итальянское государство постигал неурожай, в деревнях ели кору деревьев, улицы городов заполнялись толпами беженцев из голодающих провинций.

Достаточно было небольшой заминки в делах, чтобы предприниматели закрывали мастерские и мануфактуры, выгоняли на улицу своих подмастерьев или рабочих.

В середине XVIII в. в Пьемонте вследствие нехватки и вздорожания сырья возник кризис шелковой промышленности. Он продолжался с небольшими перерывами до конца столетия. В 1787 г. число безработных в этой отрасли промышленности достигало вместе с семьями 62 тыс.

По всей стране нарастало и ширилось недовольство. Все чаще происходили отдельные стихийные вспышки народного гнева. В деревне шла глухая борьба крестьян за возврат захваченных владельцами поместий общинных земель и наделов. То тут, то там происходили набеги вооруженных крестьян на поля и усадьбы дворян. Социальный протест народных масс принимал также форму разбоя на большой дороге, направленного против богачей. В городских предместьях, где жили разорившиеся ремесленники и выходцы из деревни, скоплялись массы голодного люда, всегда готового поддержать любые выступления против властей.

В 1764 г. в Южной Италии был плохой урожай, спекулянты взвинтили цены; на зерно, бедняки питались одной травой, на сельских дорогах и улицах городов валялись трупы умерших голодной смертью. В этот тяжелый год во многих городах и местечках Королевства обеих Сицилии городская и сельская беднота громила хлебные лавки, амбары, поджигала и грабила дома дворян и спекулянтов.

В 1766 г. голодные бунты вспыхнули в Тоскане, в середине 70-х годов — в Пьемонте и Палермо (Сицилия), где восставшая беднота штурмом взяла тюрьму и захватила оружие на крепостных бастионах. С криком «Смерть!» народ ворвался во дворец вице-короля, и последнему удалось сохранить жизнь лишь благодаря: заступничеству местного епископа. Антифеодальные выступления происходили также в Сардинии и Калабрии. В 1781 г. вспыхнуло восстание среди населения венецианских провинций.

В промышленных центрах Севера ремесленная беднота требовала дешевого; хлеба, рабочие централизованных мануфактур делали первые, еще робкие попытки добиться от хозяев уменьшения рабочего дня и повышения заработной платы. Здесь возникали первые в Италии рабочие общества, братства, происходили первые забастовки.

Власти стремились задушить выступления рабочих в зародыше. Когда в 1780 г. в Венеции забастовали рабочие, стачка была жестоко подавлена, а ее зачинщики брошены в страшные свинцовые тюрьмы.

Государства Италии в XVIII в. Политика «просвещенного абсолютизма»

В Папской области внешняя пышность богослужений и ослепительная роскошь князей церкви находились в резком контрасте с вопиющей нищетой народа и общим глубоким экономическим и культурным упадком. Здесь не было даже самых элементарных предпосылок для развития промышленности и торговли. Это маленькое, отсталое даже по итальянским масштабам государство, давно уже потерявшее былое политическое влияние, оставалось, однако, центром папской реакции и международных интриг. В XVIII в. здесь еще свирепствовала инквизиция: на площадях и на улицах Рима выставлялись напоказ обугленные останки сожженных по ее приговору «еретиков».

Венеция и Генуя, некогда богатые и могущественные торговые республики, давно уже были государствами, закостеневшими в своем олигархическом; устройстве. Их торговля и промышленность падали все больше, и правительство, Генуэзской республики вынуждено было сдавать в аренду предприимчивым иностранцам свой бездействовавший торговый флот. Генуэзские купцы переселялись в Милан, Неаполь, Турин, где открывался больший простор для их предпринимательской деятельности.

Венеция, потерпев поражение в войнах с турками и отдав им по Пожаревацкому договору 1718 г. почти все свои владения на Балканском полуострове, уже не пыталась более вернуть свою былую славу и величие «царицы морей». Безропотно терпела она в последующие десятилетия нашествия на свои земли испанских, австрийских, французских войск, покорно платила дань североафриканским пиратам.

Правда, город еще жил лихорадочной и внешне блестящей жизнью. Венецианские балы поражали своей роскошью, на знаменитые карнавалы отовсюду съезжались иностранцы. Но это были лишь последние отблески угасающего огня. Патриции Венеции растрачивали нажитые их отцами и дедами капиталы. Однако в Венеции, как и в остальных государствах Италии, нарастало стремление к переменам и пробивались, несмотря на все препятствия, ростки новой жизни.

В глубоком упадке находилась и Флоренция, давно утратившая былую славу промышленного и культурного центра Средней Италии, хотя и остававшаяся столицей сравнительно крупного государства — великого герцогства Тосканского. В первой половине XVIII в. Тоскана под властью потомков дома Медичи являлась разменной монетой при мирных переговорах великих держав, боровшихся за господство в Италии. В 1735 г. Франция и Австрия договорились о передаче Тосканы герцогу Францу Лотарингскому, мужу Марии Терезии, кандидату на трон Священной Римской империи. С 1738 г. Франц правил герцогством через своих наместников, главная функция которых сводилась к выкачиванию денег и пересылке их в Вену. Австрийское владычество вконец разорило эту некогда цветущую область. В городах Тосканы были размещены австрийские войска. Хотя и оставаясь номинально самостоятельным государством, герцогство Тосканское фактически стало одной из австрийских провинций.

Не только фактически, но и юридически такой же провинцией являлась еще с середины XVII в. Ломбардия (бывшее герцогство Миланское). Из войн первой половины XVIII в. австрийская Ломбардия вышла разоренной и территориально уменьшившейся Парма и Пьяченца были отданы в качестве особого герцогства одной из ветвей дома Бурбонов, часть земель на запасе Ломбардии отошла к Пьемонту. Ломбардия управлялась губернаторами, присылавшимися Веной.

Пьемонт был, не считая Венеции, единственным итальянским государством, которое проводило в XVIII в. самостоятельную и притом успешную политику. Искусно лавируя между воюющими на территории Италии державами я принимая активное участие в войнах, герцоги Пьемонта сумели значительно расширить свои владения. По Утрехтскому и Раштаттскому трактатам 1713—1714 гг. герцог Виктор Амедей II получил Сицилию с титулом короля. Правда, скоро он был вынужден уступить Сицилию австрийцам, но взамен получил Сардинию (1720 г.) и сохранил за своим домом королевский титул. Так на карте Европы появилось Сардинское королевство, которое в дальнейшем играло видную роль в политических судьбах Италии.

Отдавая дань идеям «просвещенного абсолютизма», правители итальянских государств в 60—70-х годах XVIII в. решились вступить на путь весьма умеренных реформ. Политика «просвещенного абсолютизма» охватила различные стороны общественной жизни. Итальянские правительства оказывали покровительство внешней торговле, субсидировали и поощряли организацию централизованных мануфактур. В Тоскане, Ломбардии, Пьемонте осушались болота, прокладывались дороги. В одних государствах было уменьшено число внутренних таможен, в других ослаблена регламентация торговли, в Ломбардии и Тоскане упразднены цехи. Делались попытки кодифицировать законодательство, были отменены пытки.

В некоторых государствах правительства, с неодобрением взиравшие на духовенство, которое стремилось сохранить свою независимость от светской власти и отказывалось платить налоги, сделали попытку ограничить его привилегии. В Неаполе, Ломбардии, Тоскане были обложены налогом церковные земли, сужена церковная юрисдикция, ограничен рост церковного землевладения. Здесь закрывали монастыри и начали изгонять иезуитов. В Ломбардии и Тоскане налогами были обложены также и земли дворян.

Нищета итальянских крестьян и учащавшиеся вспышки их восстаний заставили абсолютистские правительства несколько смягчить лежащий на крестьянстве гнет. Так, в Южной Италии, искони бывшей главным очагом крестьянских волнений, правительство сочло благоразумным за счет обложения церковных земель несколько уменьшить налоговое бремя крестьянства. В других государствах были ограничены феодальные привилегии дворян. В Тоскане великий герцог Леопольд ликвидировал остатки крепостного права (не дав крестьянам земли). Некоторые государи сделали даже попытку расширить крестьянское землевладение, рассчитывая создать в деревне прослойку зажиточного крестьянства, на которое они могли бы опереться. Так, в Неаполе часть земель, конфискованных у иезуитов, была предназначена для Продажи крестьянам. Проданные с аукциона земли попали, однако, в руки скупщиков и спекулянтов, сделавших земельный голод крестьян источником своей наживы.

Реформы «просвещенного абсолютизма» распространились далеко не на все государства Италии. В Папской области и в Генуе они вообще не проводились, а в Венеции наиболее активные приверженцы прогрессивных реформ были посажены в тюрьму. Но даже там, где реформы проводились с наибольшим размахом (например, в Тоскане), они носили умеренный и компромиссный характер.

В конечном счете политика «просвещенного абсолютизма» имела целью парализовать оппозицию буржуазии и, успокоив подачками народные массы, подновить и укрепить обветшалое здание феодальной монархии. Но титулованное дворянство не видело в этой политике ничего, кроме непосредственного ущемления своих узкосословных интересов и привилегий. Протесты феодалов становились все более настойчивыми, и под их давлением к началу 90-х годов XVIII в. увлечение реформами кончилось. Кое-где начинается даже возвращение вспять. Так, например, в Парме была восстановлена ранее ликвидированная инквизиция.

Общие результаты политики «просвещенного абсолютизма» оказались весьма незначительными, и глубокое недовольство все более охватывало народ и буржуазию. Учащались вспышки крестьянских волнений; на улицах итальянских городов молодежь пела дерзкие куплеты, осмеивающие дворянство и духовенство. Из рук в руки передавались запрещенные правительством работы просветителей, сатиры на знать, министров, придворных фаворитов и фавориток. В Падуе в 1788 г. дело дошло до баррикадных боев студентов с полицией. Политическое брожение охватило всю Италию.

Несмотря на некоторое экономическое оживление, вызванное развитием капитализма, Италия оставалась бедной страной и ее экономика сохраняла еще в значительной мере феодальный характер. Выступления просветителей, крах большинства реформ «просвещенного абсолютизма», революционное брожение в народных массах, охватившее и часть буржуазии, — все это знаменовало наступление кризиса феодальной системы.

Молодая, только формирующаяся итальянская буржуазия была еще слишком слаба, чтобы возглавить борьбу народных масс и самостоятельно выступить против феодальных общественных отношений, но общее экономическое и политическое развитие итальянских государств все же подготовило почву для бурных событий, ареной которых стал Апеннинский полуостров в конце XVIII в., в годы Великой французской революции и французского завоевания Италии.

Социальные и политические идеи итальянских просветителей

Опираясь на растущее недовольство масс, идеологи молодой итальянской буржуазии — итальянские просветители выступили во второй половине XVIII в. с резкой критикой феодальных порядков. Они требовали отмены дворянских привилегий и установления равенства всех перед законом. В поступательном ходе капиталистического развития ряды просветителей растут. Они устанавливают связи друг с другом и со своими единомышленниками за границей, организуют научные общества, издают журналы. При Неаполитанском университете в 60-х годах XVIII в. образовалась кафедра политической экономии, о членах которой впоследствии упоминал с похвалой Маркс, говоря, что они «в более или менее удачных догадках подходят к правильному анализу товара» ( К. Маркс, К критике политической экономии, стр. 46—47.).

В Милане в эти же годы сложился кружок буржуазных философов, экономистов, литературных критиков, юристов, самое название которого «Societa dei Pugni» — «Общество кулака» — должно было служить вызовом старому феодальному миру. «Общество кулака» имело свой периодический орган — журнал «Кафе» {как в Англии и Франции, кофейни играли в Италии XVIII столетия роль политических клубов); журнал пользовался популярностью, но на втором году издания был запрещен австрийскими властями.

Душою «Общества кулака» был Беккариа (1738—1794), издавший в 1764 г. трактат «О преступлениях и наказаниях», в котором он доказывал, что в преступлениях по большей части виновато само общество, толкающее бедняка на воровство и даже на убийство. Беккариа утверждал, что число преступлений уменьшится с установлением всеобщего равенства перед законом. Книга Беккариа была переведена на многие языки, имела шумный успех и оказала большое влияние на развитие буржуазной юридической мысли.

Основной задачей, которую жизнь ставила перед итальянскими просветителями, было освобождение страны от чужеземного господства и ее политическое и экономическое возрождение. Объективно эта задача сливалась с задачей ликвидации феодальных порядков в деревне и политической раздробленности Италии, с подготовкой борьбы за национальную независимость и единство.

«Природа одарила Италию так же щедро, как Англию, — писал в 60-х годах XVIII в. пьемонтец Баретти, — почему же Италия почти не имеет влияния в Европе, в то время как влияние Англии так велико?» «Прежде чем ответить на этот вопрос,— продолжал он,— надо, чтобы народы всей Италии или большей ее части объединились под властью единого правительства в один народ...»

«Любовь к родине, т. е. стремление к благу всей нашей нации,— заявлял ломбардский экономист Джан Ринальдо Карли (1720—1795),— это солнце, которое освещает и притягивает итальянские города». Не решаясь в условиях австрийского владычества открыто потребовать политического объединения страны, Карли звал к созданию морального единства итальянцев с помощью развития общенационального искусства, литературы и науки. «Мы должны быть итальянцами, а не ломбардцами, неаполитанцами или тосканцами, если мы не хотим перестать быть людьми», — писал он.

Стремясь к ликвидации политической раздробленности, итальянские просветители требовали уничтожения внутренних таможенных пошлин, введения единого законодательства, единой системы мер, весов и т. д. «Если бы Италия была подчинена одному монарху, никому и в голову не пришло бы ограничивать перевозку товаров из одной провинции в другую»,— заявлял другой крупный экономист — миланец Пьетро Верри (1728—1797), издатель журнала «Кафе».

Возлагая на монархов преувеличенные надежды, итальянские просветители призывали их прекратить междоусобную борьбу и раздоры и «в какой-либо форме объединиться». «Если бы это случилось,— утверждал профессор Неаполитанского университета Антонио Дженовезе (1713—1769), — Италия, ныне раздробленная и такая слабая, что становится рабой каждого, кто этого захочет, стала бы могучей и сильной».

Но задача возрождения Италии требовала не только политического ее объединения. Гаетано Филанджиери (1752—1788) с горечью писал в своем главном труде «Наука законодательства» о громадных земельных владениях, сосредоточенных в руках немногих аристократов, и о том, что в большей части Италии свободны лишь несколько тысяч дворян и священников, остальные же — это рабы, прикованные к земле, им не принадлежащей. «Феодализм — бессмыслица! Он хуже чумы!» — восклицал Филанджиери.

Ломки феодальных порядков в итальянской деревне, препятствовавших капиталистическому развитию, — уничтожения остатков крепостного права, уменьшения сеньориальных повинностей, лежавших на крестьянах, отмены законов о майорате и неотчуждаемости дворянских и церковных поместий — требовали и другие итальянские просветители. Многие из них считали также необходимой передачу крестьянам в собственность или в длительную аренду части дворянских и церковных земель. «Когда человек уверен, что полностью получит плоды своего труда, он заставит приносить урожай даже скалы, но он забросит и плодородную почву, если плоды его труда не достанутся ему хотя бы частично»,— писал Джузеппе Пальмиери (1721—1793).

Идеологи итальянской буржуазии обращались к государям с призывами издать законы о наделении крестьян землей за счет неиспользуемых пустошей. «Почти повсюду есть обширные, необрабатываемые земли,— отмечал в 70-х годах XVIII в. анонимный неаполитанский автор,— можно ли найти для них употребление более достойное, чем разделив их между бедными семьями земледельцев?.. О государь, дайте землю вашему народу!»

Протест против крупного землевладения приводил итальянских просветителей к мысли о необходимости более равномерного распределения богатства вообще. Феодальному обществу, в котором излишествам богачей сопутствуют «страдания и голод бедняков», они противопоставляли идеальное, по их представлениям, общество, в котором собственность, правильно распределенная, находилась бы в «руках многих» и каждый мог бы, работая, удовлетворить потребности свои и своей семьи. В таком государстве, полагал Филанджиери, не будет равенства состояний — это химера. В нем будет зато равенство счастья. «Создание такого государства,— утверждал он,— должно быть целью итальянского законодательства, итальянских государей».

Живя в отсталой, аграрной стране и отражая в значительной мере стремления сельской буржуазии, итальянские просветители представляли себе такое счастливое общество главным образом как общество мелких и средних землевладельцев, и в своей критике старого порядка выступали в первую очередь против феодальных пережитков в сельском хозяйстве. Но многие из них требовали также отмены феодальной регламентации торговли и освобождения промышленности от цеховых уз. В предпринимательской деятельности они видели «фактор цивилизации и прогресса». Так, например, Галиани приветствовал появление в Италии мануфактур и выражал надежду, что их распространение принесет человечеству освобождение от феодального рабства и суеверий.

Во второй половине XVIII в. в Италию широко проникали идеи передовых буржуазных мыслителей Франции. Здесь дважды — сначала в Тоскане, затем в Лукке — была издана в переводе на итальянский язык «Энциклопедия» Дидро, распространялись, несмотря на многочисленные запреты, работы Монтескье, Вольтера, Гельвеция, Руссо. Крупнейшие итальянские просветители называли себя последователями и учениками французских мыслителей. В их взглядах действительно было много общего. Так же, как их французские учителя, идеологи молодой итальянской буржуазии исходили из теории «естественного права», верили в конечное торжество разума, требовали отмены феодальных привилегий и т. п. И тем не менее итальянские буржуазные философы, экономисты, юристы второй половины XVIII в. не были простыми подражателями. Своеобразие конкретно-исторических условий, в каких находилась политически и экономически раздробленная Италия, заставляло итальянских просветителей выдвигать вопросы, остававшиеся вне поля зрения их собратьев во Франции (например, проблему политического объединения страны), а в постановке такой важной для обеих стран проблемы, как аграрная, идти по сравнению с ними значительно дальше.

Итальянские просветители, как и французские, не были революционерами. Они ждали перемен от законодательной деятельности монархов и мечтали о «короле-философе», который осуществил бы их программу. Но независимо от субъективных ошибок и иллюзий итальянских просветителей их воззрения были прогрессивными, и значительная часть их литературного наследия вошла впоследствии в идейный фонд итальянской буржуазной революции.

Наука

С политическим и экономическим упадком исчезло и былое первенство Италии в области науки и культуры. В литературе господствовало манерное дворянское направление. В еетествознании последователям Галилея приходилось подчас отступать перед поддерживаемой Ватиканом псевдонаучной схоластикой иезуитов. В 1667 г. по настоянию папской курии во Флоренции было закрыто знаменито.е в истории науки «Общество естествоиспытателей», ставившее своей задачей исследование природы с помощью эксперимента.

Все же церкви не удалось задушить живую мысль. В первой половине XVIII столетия в крупных городах возникли новые содружества ученых, естествоиспытателей. В некоторых итальянских университетах начали ставиться физические опыты, приведшие уже на исходе века к важным открытиям Гальвани и Вольта.

Новые веяния сказывались и в других отраслях знания. В 1725 г. неаполитанский ученый Джамбаттиста Вико (1668—1744) издал свою знаменитую «Новую науку», где, анализируя исторические и литературные памятники древней Греции и Рима, сделал попытку установить единый для всех народов закон общественного развития. Вопреки учению Декарта о «врожденных идеях» он доказывал, что человека можно понять только зная общество, в котором он живет. Все общества проходят одинаковые стадии развития — от первобытного варварства через «век героев» (феодализм) к «веку человеческому» — веку «городов, законов и разума». После достижения высшей стадии общество распадается, и развитие начинается сызнова — с варварства и господства жрецов. Так совершается круговорот истории. Теория круговорота была не верна, но самая попытка установить закономерности, общественного развития являлась смелой и представляла для того времени значительный шаг вперед.

Современники (за исключением Монтескье) не сумели оценить замечательную работу Вико, в которой Маркс находил впоследствии «не мало блесток гениальности» ( Маркс — Фердинанду Лассалю, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XXV, стр. 399.). «Я точно кинул свой труд в пустыню»,— жаловался сам Вико. Он жил и умер в нужде, непризнанный и одинокий.

Экономический упадок и политическое унижение Италии заставляли представителей передовой интеллигенции искать в прошлом примеры борьбы за национальную независимость и свободу. «Печальна участь народа, страна которого стала провинцией другого государства»,— писал в середине XVIII столетия знаменитый итальянский историк Муратори (1672—1760). Свою многотомную историю Италии, он заканчивал восторженной хвалой национальной независимости и миру.

Попытки критики существующих порядков навлекали преследования на заподозренных в этом ученых. Содержавшиеся в работах Муратори высказывания против светской власти римского папы послужили основанием для обвинения его в ереси и атеизме. П. Джанноне (1676—1748), написавший полную жгучей ненависти к католической церкви и иноземному гнету «Историю Неаполитанского королевства», после 12 лет заточения умер в туринской тюрьме.

Искусство XVII — начала XVIII в.

В начале XVII в. окончательно оформляется новое направление в искусстве Италии. Оно формируется под влиянием разнородных факторов и отличается противоречивым сочетанием различных тенденций. С одной стороны, сказываются традиции Возрождения, блестящее наследие великих мастеров, в котором отразился экономический и культурный подъем. С другой стороны, в XVII в., в новых условиях существования страны, в период развала экономики и торжества феодальной реакции, творческое осмысление действительности оказывается во многом совершенно иным, чем в предшествующую эпоху. В искусстве Италии этого времени значительно усиливаются аристократические тенденции. В архитектуре это выражается в пышности и великолепии отделки церквей и дворцов; в живописи — в отказе от лаконизма и сдержанности, в усложненности композиции, в погоне за колористическими эффектами; в литературе — в распространении вычурного и витиеватого стиля, получившего название «маринизма» (по имени поэта Марино, его родоначальника); наконец, в театре — в особом увлечении чисто внешней, зрелищной стороной спектакля.

Новое искусство теряет уравновешенность и гармоничность, присущие ему в эпоху Ренессанса. Рациональная организованность и совершенство форм заменяются стремлением к грандиозности, строгие каноны — полной свободой творческой фантазии, устремленной на поиски новых средств выражения драматизма, напряженной динамики, повышенной эмоциональности. Эти черты в полной мере свойственны итальянскому искусству первой половины XVII в., но к концу века драматизм вырождается в ложный пафос, а эмоциональность в холодную патетику. Идейный уровень искусства падает.

Наибольших художественных высот искусство XVII в., получившее название барокко, достигло в области архитектуры. Дворцы, церкви, театры и загородные виллы этого века поражают великолепием и декоративностью. Ровная поверхность стен разрывается многочисленными выступами, карнизами и нишами. В планировке и украшениях на смену спокойной прямой линии приходит прихотливая кривая. Пышно отделываются порталы входов и окна. Используя законы перспективы, архитектор искусственными приемами создает впечатление глубины пространства.

Впервые в это время перед зодчим встает задача создания подчиненного единому замыслу ансамбля, в который включается не только самый дом, но и окружающее его пространство — площади, улицы, дворцы и виллы, сады с гротами, фонтанами, беседками, мостами. При этом вырабатывается органическое соединение всех видов изобразительных искусств, в котором ведущая роль принадлежит архитектуре. Скульптура и живопись нередко выполняют служебные функции, становятся неотъемлемой частью архитектурного оформления, помогая зодчему осуществить его замысел, и приобретают те же черты, что и архитектура барокко. В противоположность скульптуре Возрождения скульпторы XVII в. отказываются от изображения обнаженного тела. Фигуры драпируются бесчисленными складками, затейливым расположением которых скульптор стремится создать игру светотени и передать подобие движения. Огромные живописные плафоны и фрески, на которых художники изображали небо, облака, летящие фигуры, далекие просторы, создавали иллюзию большого пространства.

Крупнейшими архитекторами XVII в., с именами которых связан расцвет барокко в Италии, были Лоренцо Бернини (1598—1680) и Франческо Борромини (1599— 1667).

Вся творческая деятельность талантливейшего художника своего времени, зодчего, скульптора и живописца Бернини протекала в Риме. Ему принадлежат великолепная галерея собора св. Петра, лестница Ватиканского дворца, соединяющая его с собором, церковь Сайт Андрее в Квиринале и ряд других построек. Не менее интенсивно работал Бернини и как ваятель. Его скульптуры на античные сюжеты, статуи святых, надгробные памятники, портретные бюсты отличаются мягкостью моделировки и выразительностью.

Оригинальность таланта Борромини сказалась уже в первой самостоятельной его работе в церкви Санто Карло в Риме. Его творчество поражает, прежде всего, неудержимостью фантазии, нагромождением форм, иногда мешающим восприятию целого, полным отрицанием архитектурных канонов. Но, несмотря на талантливость Борромини, в его произведениях отрицательные черты барокко сказались значительно отчетливее, чем у Бернини.

В живописи XVII в. продолжают бороться те два течения, которые оформились еще в конце предшествующего столетия: академическое, представленное учениками и последователями Болонской школы братьев Карраччи, и демократическое, признанным главой которого был Караваджо, оказавший огромное воздействие на живопись Италии и других стран.

В основу искусства художников академического направления Гвидо Рени (1575—1642), Альбани (1578— 1660), Доменикино (1581—1641), Гверчино (1591—1666) и др. было положено изучение живописи великих мастеров Возрождения, от каждого из которых они стремились взять все лучшее. Однако эпигонское освоение наследия прошлого привело в их картинах лишь к эклектическому смешению стилей.

Последователи Караваджо проявляли живой интерес к простым грубоватым народным типам, стремились верно воспроизводить натуру. Их картины отличаются единством колорита, широким использованием светотени.

Влияние Караваджо испытали и художники академического направления — Строцци (1581—1644), Фети (1589—1624), Креспи (1665—1747), которые свои картины на религиозные темы трактуют в бытовом плане, а иногда обращаются и к жанровым темам.

Музыкальная жизнь Италии на рубеже XVI—XVII вв. ознаменовалась рождением нового сложнейшего вида музыкального творчества — оперы. Ее родиной была Флоренция, где в кружке музыкантов и певцов, группировавшихся вокруг мецената, ученого гуманиста Барди, впервые возникла мысль создать спектакль, в котором соединились бы воедино музыка и слово. Изучая греческую трагедию, первые творцы оперы мечтали создать подобный ей спектакль, в котором впечатление, производимое драмой, усиливалось бы музыкой. Но возродить античную трагедию кружку Барди не удалось, и первое произведение нового жанра «Орфей» Ринуччини с музыкой Креспи явилось по существу развитием жанра ренессансной пасторали. Постановки «Орфея» имели огромный успех, и опера быстро получает широкое распространение по всей Италии. При этом она не только процветает на придворных сценах, но также пользуется любовью массового зрителя. О популярности оперы свидетельствует обилие оперных театров, Число которых в одной Венеции достигло восьми.

Своего наивысшего расцвета в XVII веке итальянская опера достигает в творчестве Клаудио Монтеверди, главы венецианской школы. В его операх «Орфей» и «Ариадна», а в особенности в последних его произведениях — «Возвращение Улисса» и «Коронование Поппеи» яркая жизненная драма совершенно заслоняет мифологическое или сказочное начало. В центре спектакля драматическая коллизия. Иллюстрируя текст, музыка создает фон, помогающий восприятию происходящего.

После Монтеверди устанавливается определенный тип оперного спектакля. Опера обычно пишется на мифологический или легендарно-исторический сюжет. В ней, иногда несколько механически, сочетаются трагические и комические элементы. Спектакль парадно оформляется и включает в себя балетные сцены. Полеты, чудесные исчезновения, пожары, землетрясения становятся необходимыми аксессуарами оперы. Постановочные эффекты начинают приобретать самодовлеющий характер.

В последние десятилетия XVII в. центром развития оперного искусства становится Неаполь. Именно здесь вырабатывается тип оперы, получившей название «серьезной» (опера-сериа), и быстро устанавливаются твердые каноны, которые в дальнейшем превращаются в штамп. Сюжет становится только предлогом для демонстрации искусства певцов-виртуозов и постановочных эффектов. Особым успехом начинают пользоваться певпы кастраты, которые своими высокими голосами еще больше подчеркивают условность происходящего на сцене. Идейный смысл оперного спектакля исчезает.

Однако мастерство исполнителей, изощренность музыкальных приемов, блеск оформления доходят в это время до совершенства. Итальянская опера распространяется по всей Европе. Итальянские труппы играют в Париже, Вене, Мадриде и других столицах. Италия становится законодательницей в оформлении спектаклей и театральных зданий. Особенно прославились в этой области архитекторы и художники-декораторы из талантливой семьи Бибиена.

Искусство эпохи Просвещения

Новый подъем итальянского искусства в середине XVIII в. связан с формированием буржуазной идеологии, с идеями просветителей. Просветители выступают принципиальными противниками искусства XVII в., в котором решающую роль играли аристократические тенденции. Они стремятся усилить действенность искусства, превратить его в рупор своих идей, а для этого становится необходимым приблизить его к жизни, к интересам современников. Этот этап в жизни итальянского искусства характеризуется ростом значения литературы и театра, отодвинувших на задний план изобразительные искусства.

Крупнейшим поэтом-сатириком Италии, в творчестве которого отразились передовые идеи того времени, был Джузеипе Парини (1729—1799). В своих одах он выступал против сословного неравенства, выражал сочувствие жертвам социального строя. Он писал: «Я не знаю, верно это или нет, но говорят, что было время, когда люди были равны и понятия «чернь» и «дворянин» не существовали...». В поэме «День», построенной в виде поучения молодому дворянину, Парини обрушивается на бессмысленность существования паразитической аристократии.

Заслуга реформы итальянского театра принадлежит Карло Гольдони (1707—1793). В Венеции, где он начал свою драматургическую деятельность, издавна существовала высокая театральная культура, неразрывно связанная с импровизационной комедией масок (комедиа дель арте). Созданная в XVI в. творческим гением итальянского народа, комедия масок в это время уже потеряла живую связь с современностьго. Однако еще многое в ней было достойно внимания и изучения, и Гольдони в своей реформе итальянского театра пошел по пути ее критического освоения и переработки. Он лишь постепенно отказывается от актерской импровизации. Традиционные герои комедии масок встречаются и в его пьесах, хотя от них остаются только имена. Труфальдино, Бригелла, Панталоне и другие персонажи превращаются в пьесах Гольдони в реалистические образы, получающие четкую социальную характеристику.

Гольдони является типичным представителем итальянского Просвещения. Он высмеивает мотовство, распущенность, бездельничанье аристократии и вообще дворянства. Иначе он относится к буржуазии. В своих комедиях Гольдони указывает на деловитость, предприимчивость и семейные добродетели буржуа. Однако драматург не прочь посмеяться над теми из них, кто гоняется за благосклонностью аристократов или проявляет излишнее пристрастие к патриархальным обычаям и быту. Свои симпатии Гольдони отдает представителям народа, образы которых он всегда рисует с теплотой и любовью, наделяя их честностью, умом и энергией. Героями его комедий были ремесленники, крестьяне, гондольеры, рыбаки.

Комедии Гольдони скоро завоевывают все сиены Италии. Однако в самой Венеции против Гольдони выступает группа аристократов—критиков и писателей, известная под названием академии Гранелески. Наиболее талантливый противник Гольдони Карло Гоцци (1720—1806) обвинял его в забвении народных традиций итальянской сцены, в обеднении сюжетов. Бытовым комедиям Гольдони Гоцци противопоставил свои пьесы-сказки, в которых он пытался возродить комедию масок. Гоцци имел шумный успех, отчасти объясняющийся тем, что в своих пьесах он прославлял любовь, верность, чувство человеческого достоинства.

Однако задача оживить комедию масок не могла быть осуществлена. И хотя успех произведений Гоцци заставил Гольдони покинуть Италию, эта победа была недолговечна. Комедиа Гольдони скоро вновь возвращаются на сцены театров Италии, а затем переводятся и на все европейские языки.

Создателем итальянской трагедии и крупнейшим поэтом последней четверти XVIII века был Витторио Альфьери (1749—1803). Его трагедии, созданные накануне Французской революции, построены в духе классицистической трагедии и проникнуты пафзсом борьбы.

В драматургии Альфьери отразились все специфические черты и противоречия жизни Италии конца XVIII в. В это время буржуазия настолько окрепла, что ждала от искусства призыва к подвигу, прославления гражданской доблести, героики борьбы. Творчество Альфьери отвечало этим требованиям. Проникнутое глубокой ненавистью к тирании и деспотизму, оно призывало к отказу от личных интересов во имя свободы. Эти идеи проходят через все произведения Альфьери. Особенно ярко выражены они в таких его трагедиях, как «Брут Старший», «Брут Младший» и «Виргиния».

Но наряду с этим в творчестве Альфьери отразилась также слабость и ограниченность итальянской буржуазии. Призывая к борьбе за свободу, Альфьери мечтает о свободе лишь для избранных. Выступая против тирании, он склоняется к тому, что лучшая форма правления — это английская конституционная монархия. И если он свою трагедию «Брут Старший» посвящает Вашингтону и американской революции, то трагедию «Агис» он посвятил памяти казненного английского короля Карла I.

Несмотря на всю свою противоречивость, творчество Альфьери сыграло большую положительную роль,особенно впоследствии, в годы борьбы за объединение Италии.

В оперном искусстве уже с начала XVIII в. делаются попытки найти новые пути, поставив в центре спектакля драматический сюжет, определенную, ярко выраженную идею. Инициатива здесь принадлежала оперным драматургам, но все их попытки не приводили к значительным результатам, пока для оперы не начал писать талантливый поэт Пьетро Метастазио (1698—1782), сделавший основой оперы ее драматургию. Уже в первом его произведении «Покинутая Дидона» главное место занимают чувства героев. Опера освобождается от всякого сверхъестественного элемента. В произведениях 30—40-х годов Метастазио добивается четкости и простоты в построении сюжета, тонкости в показе переживаний героев. Его героические оперы из римской истории «Катон в Утике», «Фемистокл», «Титове милосердие» и «Аттилий Регул» по тираноборческим идеям и воспеванию гражданских добродетелей во многом предвосхищают трагедии Альфьери. Но обстановка Италии в первой половине XVIII в. была еще такова, что, несмотря на огромную популярность Метастазио, его сентиментально-чувствительные оперы все же ценились современниками выше, чем героические.

Успехи, достигнутые Метастазио, после его смерти во многом оказываются утерянными. Во второй половине XVIII в. прогрессивные тенденции оживают в новом жанре. Ее характеризует непритязательный бытовой сюжет, быстро развивающееся действие, связь с народной музыкой. Расцвет оперы-буффа связан с именами Д. Б. Перголези (1710—1736), который в своих операх «Служанка-госпожа» и «Влюбленный брат» создал первые классические образцы этого жанра, и Н. Пиччини (1728—1800), творчество которого отличалось чувствительностью и сентиментальной морализацией. В конце XVIII в. опера-буффа достигла особенного успеха в творчестве Д. Паизиелло (1740—1816) и Д. Чимарозы (1749—1801).

Подъем изобразительных искусств во второй половине XVIII в. сказался, главным образом, в области живописи. Традиции Возрождения оживают в знаменитых фресках Д. Б. Тьеполо (1696—1770), полных жизнерадостности, света и воздуха. Любовью к родной стране и родному городу дышат правдивые и живописные пейзажи А. Каналетто (1697—1768), в которых художник воссоздает уличную жизнь Венеции с ее каналами и гондолами, карнавалами и празднествами. Оригинально и самобытно творчество другого пейзажиста Венеции — Франческо Гварди (1712—1793), с особенной любовью рисующего закоулки и дворики города.

В архитектуре и скульптуре Италии во второй половине XVIII в. замечается упрощение изобразительных форм, возвращение к античным канонам, постепенное формирование классицизма. Выдающимся представителем этого направления был Антонио Канова (1757—1822). Тщательно изучая античное искусство, он пытается вернуть скульптуре ее простоту, строгость и гармоничность. Но творчество Кановы отмечено холодностью, изысканностью, красивостью. Классицизм в Италии по существу остается аристократическим течением. В конце века изобразительное искусство становится все более эпигонским, малозначительным, провинциальным.


Всемирная история. Энциклопедия. — М.: Государственное издательство политической литературы. . 1956—1565.

Смотреть что такое "Италия во второй половине XVII и в XVIII в." в других словарях:

  • Международное положение в Европе в первой половине XVII в. и тридцатилетняя война — На рубеже XVI и XVII вв. международная ситуация в Европе была весьма неустойчивой и содержала в себе предпосылки общеевропейского конфликта. Германия и Италия продолжали оставаться раздробленными и являлись ареной борьбы внутренних и внешних сил …   Всемирная история. Энциклопедия

  • Италия — I Италия (Italia)         Итальянская Республика (La Repubblica Italiana).          I. Общие сведения          И. государство на юге Европы в центральной части Средиземноморья. Берега И. омываются морями: на З. Лигурийским и Тирренским, на Ю.… …   Большая советская энциклопедия

  • Италия — I Италия (Italia)         Итальянская Республика (La Repubblica Italiana).          I. Общие сведения          И. государство на юге Европы в центральной части Средиземноморья. Берега И. омываются морями: на З. Лигурийским и Тирренским, на Ю.… …   Большая советская энциклопедия

  • Италия — Итальянская Республика, гос во на Ю. Европы. В Др. Риме Италия (латин. Italia) территория, на которой жили италы (латин. Itali, русск. также Италии, италики}; этноним объединял все племена Апеннинского п ова, покоренные Римом в V III вв. до н. э …   Географическая энциклопедия

  • ИТАЛИЯ — (Italia) гос во на юге Европы, в басс. Средиземного м. Терр. И. включает юж. и зап. склоны Альп, Паданскую равнину, Апеннинский п ов, крупные о ва Сардинию и Сицилию и многочисл. мелкие острова. Пл. 301,2 тыс. км 2. Нас. 50 464 тыс. чел. (по… …   Советская историческая энциклопедия

  • Университет — (от лат. universitas совокупность). В настоящее время с понятием У. соединяют представление о высшем учебном заведении, которое, имея целью свободное преподавание и развитие всех отраслей науки (universitas litterarum), независимо от их… …   Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • Торговля — (теория). Под Т. разумеют промысловую деятельность, имеющую целью преодолевать препятствия, разделяющие производителей и потребителей во времени и пространстве. Это определение (Ван дер Боргт) шире общепринятого, по которому Т. заключается в… …   Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • Библиография — Содержание статьи: Понятие библиографии. I. Библиография всеобщая. II. Обозрение би6лиографии по государствам и национальностям. Франция. Италия. Испания и Португалия. Германия. Австро Венгрия. Швейцария. Бельгия и Голландия. Англия. Дания,… …   Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • Астайкин, Андрей Анатольевич — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Астайкин . Андрей Анатольевич Астайкин Дата рождения: 10 февраля 1966(1966 02 10) (46 лет) Место рождения: Москва, СССР Страна …   Википедия

  • Одежда —         искусственные покровы человеческого тела. Одежда в широком смысле слова включает также обувь, перчатки, головные уборы. Украшения и другие предметы, дополняющие одежду, в её понятие не входят. Одежда возникла как одно из основных средств… …   Художественная энциклопедия